Или как стать звездой художественного андеграунда в Новосибирске

Как это уже много раз говорилось, Новосибирск — это не тот город, где возможно процветание авангардного искусства. Нет почвы. Люди не те. Нет публики. И тут хоть выпрись, хоть наизнанку вывернись, никакого настоящего признания не получишь. Более того, в других странах ситуация не намного лучше, прекрасные времена, когда визуальная среда жизни интеллектуального обывателя была блёклой, прошли, и теперь человека, у которого есть интернет, уже ничем не удивишь. Крайне практично настроенный город не нуждается в поэзии. Увы. Здесь с минимальным резонансом (в среде знакомых и друзей) пройдут и канут в прошлое гениальные проекты Монстрации. Шорохо может и издадут сборник стихов, который прочитают все те же несколько десятков человек, одни и те же лица которых мы видим на локальных микровыставках. Думаю, искусство обречено в этом городе и в это время вообще. В кинотеатрах показывают 3D кино, значительная часть населения Нска из НСО. А вы давно бывали в сёлах НСО? Там никто не читает про генеалогию партиципативного искусства, и пройдут миллионы лет, пока ХЖ появится на их столах. Грубость и невосприимчивость к чему-либо тонкому является основной чертой нашего города. Это проявляется и в радикальных художниках. Грубые методы, грубые примитивные подходы к происходящему. Тут я не хочу сказать, что примитивизм визуального стиля виновен — нет, примитивизм это как раз поэзия, это как музыка в стиле минимализма, но виновно создающее и воспринимающее сознание.

Новосибирский мастер-класс-фестиваль детского анимационного кино «Жар-Птица» в этом году отметил свой юбилей: ему исполнилось пять лет. А если прибавить к этой знаменательной цифре возраст генерального директора фестиваля Петра Анофрикова (именно ему в голову пришла мысль о том, что юные мультипликаторы могли бы собираться в Новосибирске и совместно учиться снимать мультфильмы), а также – возраст мэтра, одной из наиболее уважаемых студий детской мультипликации, студии «Поиск» (ей в этом году исполняется 35 лет), в общей сложности, получается круглая цифра - сто.

Новосибирск – город, неоднозначный во всех отношениях: город робких надежд и больших амбиций, он то пугает, то смешит, то вызывает недоумение. Здесь странно быть художником. Собственно, присутствия какой-то художественной жизни в Новосибирске особо и не ощущается, зато ощущается огромное количество рекламы и людей с пустыми лицами: народ зарабатывает деньги, в воздухе пахнет всё больше деньгами и вспотевшими от этого процесса телами. Унылая механистичность. Утром, если хорошо прислушаться, можно даже услышать, как эти топорные механизмы современной жизни запускаются, как они скрипят. Вечером от них уже болит голова…

Если поэт появляется перед микрофоном в облачении, достигающем до лодыжек, что бы он не говорил, он произносит: «Помнишь, как бывало, и крестом сияло». Проблема современного эскапизма при этом решается на пределе агностического сомнения и культа смерти. В городах креста и полумесяца банки размещают рекламные щиты: «одни плюсы», невежество аптечных покупателей должно получить одно болеутоляющее прочтение: одни кресты. Невежество: приплясывающие старушки поют: с фи-на-лгоном, дав-но про-шли все на-ши боли, и предоставит знахарский список болезней для Есении, Марианны и Анны Герман. Культ смерти: в детских рисунках, публикуемых священником Кругловым, схематичность линии глухого понимания смерти. Во взрослых рисунках «известных красноярских художников»: семья, отец, мать и пятеро детей в народных одеждах, у каждого в руках по яркой цветной иконе, у каждого, у матери, у отца, у сына, у дочери одно лицо: кроткая простодушная смерть держит икону на коленях.

Если зайти на realmusic.ru и посмотреть рейтинг самых музыкальных городов страны, то Новосибирск мы увидим на почётном третьем месте, после Москвы и Санкт-Петербурга. Разрыв, надо заметить, весьма серьёзный: 105 и 36 страниц, заполненных именами и названиями групп, против наших 9. Но третью «рок-н-ролльную столицу», Екатеринбург, мы уверенно обходим по очкам. Но только по очкам, и боюсь, что только на этом сетевом ресурсе. Вне интернета многочисленность новосибирских музыкантов как-то не столь очевидна. Случайно услышать хорошую новосибирскую группу почти невозможно: их приходится искать.

- Ты пьешь чай, и он приходит, - заговорщицки говорит мне пятилетняя сестренка моей подруги. – Османтус, он у каждого свой. Он придет, и будет рядом с тобой сидеть. А потом, когда ты все допьешь, он растворится в тебе…

Я пью чай и жду появления османтуса. Хотя бы какого-то. Временами мне кажется, что я его вижу: шерстистая тварь в горошек сидит рядом на хлебной корзинке и дует на мой чай, топорща фиолетовые усы. Я оставляю в кружке немного заварки, чтобы зверь не растворился, и в этом доме стало одним османтусом больше.